Неточные совпадения
— Да, смуглая такая, точно солдат переряженный, но знаешь, совсем не урод. У нее такое доброе
лицо и глаза. Очень даже. Доказательство — многим нравится. Тихая такая,
кроткая, безответная, согласная, на все согласная. А улыбка у ней даже очень хороша.
Она мгновенно подалась на шаг назад; торжественное сияние, краски слетели с
лица;
кроткие глаза заблистали грозой.
Ольга засмеялась, проворно оставила свое шитье, подбежала к Андрею, обвила его шею руками, несколько минут поглядела лучистыми глазами прямо ему в глаза, потом задумалась, положив голову на плечо мужа. В ее воспоминании воскресло
кроткое, задумчивое
лицо Обломова, его нежный взгляд, покорность, потом его жалкая, стыдливая улыбка, которою он при разлуке ответил на ее упрек… и ей стало так больно, так жаль его…
Там опять появляется по временам красное, испитое
лицо буйного Тарантьева и нет более
кроткого, безответного Алексеева.
Полежав ничком минут пять, он медленно опять повернулся на спину.
Лицо его сияло
кротким, трогательным чувством: он был счастлив.
Детскость выражения ее
лица в соединении с тонкой красотою стана составляли ее особенную прелесть, которую он хорошо помнил: но, что всегда, как неожиданность, поражало в ней, это было выражение ее глаз,
кротких, спокойных и правдивых, и в особенности ее улыбка, всегда переносившая Левина в волшебный мир, где он чувствовал себя умиленным и смягченным, каким он мог запомнить себя в редкие дни своего раннего детства.
— Что ж, было весело? — спросила она, с виноватым и
кротким выражением на
лице выходя к нему навстречу.
Лицо его, пухлое и круглое, как шар, выражало застенчивость, добродушие и
кроткое смирение; нос, тоже пухлый и круглый, испещренный синими жилками, изобличал сластолюбца.
Вижу снова твое чахоточное зеленоватое
лицо, твои жидкие русые волосики, твою
кроткую улыбку, твой восторженный взгляд, твои длинные члены; слышу твой слабый, ласковый голос.
Я долго любовался его
лицом,
кротким и ясным, как вечернее небо.
Знатная дама, чье
лицо и фигура, казалось, могли отвечать лишь ледяным молчанием огненным голосам жизни, чья тонкая красота скорее отталкивала, чем привлекала, так как в ней чувствовалось надменное усилие воли, лишенное женственного притяжения, — эта Лилиан Грэй, оставаясь наедине с мальчиком, делалась простой мамой, говорившей любящим,
кротким тоном те самые сердечные пустяки, какие не передашь на бумаге, — их сила в чувстве, не в самих них.
— Ну, любит не любит, это я сама скоро узнаю, — с грозною ноткой в голосе проговорила Грушенька, отнимая от глаз платок.
Лицо ее исказилось. Алеша с горестью увидел, как вдруг из
кроткого и тихо-веселого
лицо ее стало угрюмым и злым.
Уходит наконец от них, не выдержав сам муки сердца своего, бросается на одр свой и плачет; утирает потом
лицо свое и выходит сияющ и светел и возвещает им: «Братья, я Иосиф, брат ваш!» Пусть прочтет он далее о том, как обрадовался старец Иаков, узнав, что жив еще его милый мальчик, и потянулся в Египет, бросив даже Отчизну, и умер в чужой земле, изрекши на веки веков в завещании своем величайшее слово, вмещавшееся таинственно в
кротком и боязливом сердце его во всю его жизнь, о том, что от рода его, от Иуды, выйдет великое чаяние мира, примиритель и спаситель его!
Ранцева была некрасивая молодая женщина с умным и
кротким выражением
лица, которое имело свойство вдруг, при улыбке, преображаться и делаться веселым, бодрым и обворожительным.
Как только Нехлюдов увидал это
лицо, увидал эти волосатые руки, услыхал этот покровительственный, самоуверенный тон,
кроткое настроение его мгновенно исчезло.
И выражение
лица беспрестанно меняется: какая
кроткая! какая сердитая! вот печальная, вот веселая, — все меняется! а все добрая, — как же это, и когда сердитая, все добрая? но только, какая же она красавица! как ни меняется
лицо, с каждою переменою все лучше, все лучше.
Саша, глядя прямо в
лицо деда
кроткими глазами, отвечал не спеша...
Говоря о боге, рае, ангелах, она становилась маленькой и
кроткой,
лицо ее молодело, влажные глаза струили особенно теплый свет. Я брал в руки тяжелые атласные косы, обертывал ими шею себе и, не двигаясь, чутко слушал бесконечные, никогда не надоедавшие рассказы.
Выражение
лица не выдает в нем дикаря; оно у него всегда осмысленное,
кроткое, наивно-внимательное; оно или широко, блаженно улыбается, или же задумчиво-скорбно, как у вдовы.
Ровно от тяжелого сна очнулась Наташа, медленно провела по
лицу руками и, окинув мать и сестру
кротким взором, чуть слышно проговорила...
Тамара с голыми белыми руками и обнаженной шеей, обвитой ниткой искусственного жемчуга, толстая Катька с мясистым четырехугольным
лицом и низким лбом — она тоже декольтирована, но кожа у нее красная и в пупырышках; новенькая Нина, курносая и неуклюжая, в платье цвета зеленого попугая; другая Манька — Манька Большая или Манька Крокодил, как ее называют, и — последней — Сонька Руль, еврейка, с некрасивым темным
лицом и чрезвычайно большим носом, за который она и получила свою кличку, но с такими прекрасными большими глазами, одновременно
кроткими и печальными, горящими и влажными, какие среди женщин всего земного шара бывают только у евреек.
Свежее веснушчатое
лицо Любы приняло
кроткое, почти детское выражение, а губы как улыбнулись во сне, так и сохранили легкий отпечаток светлой, тихой и нежной улыбки.
Близкое безумие уже сквозит в ее миловидном
лице, в ее полузакрытых глазах, всегда улыбающихся какой-то хмельной, блаженной,
кроткой, застенчивой и непристойной улыбкой, в ее томных, размягченных, мокрых губах, которые она постоянно облизывает, в ее коротком тихом смехе — смехе идиотки.
— Сама тех же мыслей держусь, — молвила Дуня. — Что красота! С
лица ведь не воду пить. Богатства, слава Богу, и своего за глаза будет; да и что богатство? Сама не видела, а люди говорят, что через золото слезы текут… Но как человека-то узнать — добрый ли он, любит ли правду? Женихи-то ведь, слышь, лукавы живут — тихим,
кротким, рассудливым всякий покажется, а после венца станет иным. Вот что мне боязно…
Оказывается, на конюшне секут «шалунишку» буфетчика, человека с большими бакенбардами, недавно еще в долгополом сюртуке прислуживавшего за столом…
Лицо у Мардария Аполлоновича доброе. «Самое лютое негодование не устояло бы против его ясного и
кроткого взора…» А на выезде из деревни рассказчик встречает и самого «шалунишку»: он идет по улице, лущит семечки и на вопрос, за что его наказали, отвечает просто...
Конечно,
лицо его способно было вдруг изменяться с сурового на удивительно ласковое,
кроткое и нежное выражение, и, главное, при несомненном простодушии превращения.
Она взяла его за руку и — опять полилась нежная, пламенная речь, мольбы, слезы. Он ни взглядом, ни словом, ни движением не обнаружил сочувствия, — стоял точно деревянный, переминаясь с ноги на ногу. Его хладнокровие вывело ее из себя. Посыпались угрозы и упреки. Кто бы узнал в ней
кроткую, слабонервную женщину? Локоны у ней распустились, глаза горели лихорадочным блеском, щеки пылали, черты
лица странно разложились. «Как она нехороша!» — думал Александр, глядя на нее с гримасой.
Юлии Павловне было двадцать три, двадцать четыре года. Петр Иваныч угадал: она в самом деле была слабонервна, но это не мешало ей быть вместе очень хорошенькой, умной и грациозной женщиной. Только она была робка, мечтательна, чувствительна, как бо́льшая часть нервных женщин. Черты
лица нежные, тонкие, взгляд
кроткий и всегда задумчивый, частию грустный — без причины или, если хотите, по причине нерв.
— Вот то-то и беда! ваше ангельское, доброе
лицо, ma tante,
кроткие речи, дружеское пожатие руки — все это смущает и трогает меня: мне хочется плакать, хочется опять жить, томиться… а зачем?
Через неделю прошение на Высочайшее имя было написано и подано. Начались снова усиленные хлопоты. Надежда, эта «
кроткая посланница небес», все еще не покидала сердца действующих
лиц нашего правдивого рассказа.
Матери что-то не хотелось; она в эти годы более сдружилась с
кротким счастием, нежели во всю жизнь; ей было так хорошо в этой безмятежной, созвучной жизни, что она боялась всякой перемены: она так привыкла и так любила ждать на своем заветном балконе Володю с дальних прогулок; она так наслаждалась им, когда он, отирая пот с своего
лица, раскрасневшийся и веселый, бросался к ней на шею; она с такой гордостью, с таким наслаждением смотрела на него, что готова была заплакать.
«Мартын Степаныч; теперь уже возвратившийся ко мне в город, — объяснял в своем письме Артасьев, — питает некоторую надежду уехать в Петербург, и дай бог, чтобы это случилось, а то положение сего
кроткого старца посреди нас печально: в целом городе один только я приютил его; другие же
лица бежали от него, как от зачумленного, и почти вслух восклицали: «он сосланный, сосланный!..», — и никто не спросил себя, за что же именно претерпевает наказание свое Мартын Степаныч?
— Верстах в пятнадцати отсюда, знаешь, как спуститься с горы от Афанасьева к речке, на мосту он и лежит с необыкновенно
кротким и добрым выражением в
лице, — эх!..
Но вы, вы, создание чистое и наивное, вы,
кроткая, которой судьба едва не соединилась с моею, по воле одного капризного и самовластного сердца, вы, может быть, с презрением смотревшая, когда я проливал мои малодушные слезы накануне несостоявшегося нашего брака; вы, которая не можете, кто бы вы ни были, смотреть на меня иначе как на
лицо комическое, о, вам, вам последний крик моего сердца, вам последний мой долг, вам одной!
Настасья Карповна была женщина самого веселого и
кроткого нрава, вдова, бездетная, из бедных дворянок; голову имела круглую, седую, мягкие белые руки, мягкое
лицо с крупными, добрыми чертами и несколько смешным, вздернутым носом; она благоговела перед Марфой Тимофеевной, и та ее очень любила, хотя подтрунивала над ее нежным сердцем: она чувствовала слабость ко всем молодым людям и невольно краснела, как девочка, от самой невинной шутки.
Случилось так, что в числе горничных Анны Павловны находилась одна очень хорошенькая девушка, с ясными
кроткими глазками и тонкими чертами
лица, по имени Маланья, умница и скромница.
Князь Лев Михайлович Чебылкин, старец, украшенный сединами, с
кротким и благосклонно улыбающимся
лицом; походка медленная, голос мягкий, почти младенческий.
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической силе
Лицо у него было молодое, умное и даже
кроткое; высокий лоб и впалые, но еще блестящие глаза намекали на присутствие мысли, на возможность прекрасных и благородных движений души; только концы губ были несколько опущены, и это как будто разрушало гармонию целого
лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
И мама многие недели работала над систематическою росписью все свое свободное время. Ночь, тишина, все спят, а у книжных шкафов горит одинокая свеча, и мама с
кротким усталым
лицом пишет, пишет…
Вспоминался мне знаменитый репинский портрет Толстого, где он стоит босой, засунув руки за пояс, с таким
кротким, «непротивленческим»
лицом.
Елена исхудалою рукой подняла черную ткань, закрывавшую верхнюю часть ее
лица, и князь увидел ее тихие глаза, красные от слез, и встретил знакомый
кроткий взор, отуманенный бессонными ночами и душевным страданием.
Остановившись у двери, Дмитрий оглянулся на меня, и выражение бешенства и жестокости, которое за секунду было на его
лице, заменилось таким
кротким, пристыженным и любящим детским выражением, что мне стало жалко его, и, как ни хотелось отвернуться, я не решился этого сделать.
Он был высок, строен, тонок;
лицо его было продолговатое, всегда бледное; белокурые волосы, большие голубые глаза,
кроткие и задумчивые, в которых вдруг, порывами, блистала иногда самая простодушная, самая детская веселость.
На бедную Флору смотрели жадно и со вниманием, и она, доселе по общему признанию считавшаяся некрасивою, к удивлению, не только никому отнюдь не казалась дурною, но напротив,
кроткое, бледное, с легким золотистым подцветом
лицо ее и ее черные, глубокие глаза, направленные на одну точку открытых врат алтаря, были найдены даже прекрасными.
— Конечно, въявь, и в старом своем виде: с безвременною сединой в черных кудрях, с беспечнейшим
лицом, отмеченным печатью доброты и кротости, с глазами пылкими, но
кроткими, в плаще из бархата, забывшего свой цвет, и с тонкою длинною шпагой в протертых ножнах. Являлся так, как Спиридонов видел его на балаганной сцене, когда ярмарочная группа давала свои представления.
Елена слушала его внимательно и, обернувшись к нему вполовину, не отводила взора от его слегка побледневшего
лица, от глаз его, дружелюбных и
кротких, хотя избегавших встречи с ее глазами.
Полюбилась она ему:
кротким ли выражением
лица, робостью ли движений — бог его знает!
В ней
кроткая ласка участья,
Обеты любви без конца…
Улыбка довольства и счастья
У Дарьи не сходит с
лица.
Нужно сказать, что девушка была хороша: голубые глаза, большие и ясные,
кроткий взгляд, приветливая улыбка и нежное
лицо, немного, правда, побледневшее от дороги и от неизвестности.
Он смотрел на неё с таким чувством, как будто эта женщина должна была сейчас же и навсегда уйти куда-то, а ему нужно было запомнить её
кроткую голову, простое
лицо, маленький, наивный рот, круглые узкие плечи, небольшую девичью грудь и эти руки с длинными, исколотыми иглою пальцами.